Интервью с Григорием Сиятвиндой

Испанский ресторан Máximo 06 ноября 2018

В Тюмени впервые появился ресторан испанской кухни Maximo. 6 октября прошло громкое открытие, на которое приехал актер популярных сериалов «Кухня», «Отель Элеон» и «Гранд» Григорий Сиятвинда. Многие его узнали не только по экрану, но и как старого знакомого Гришу, который учился с ними в параллельных классах и гулял в одном дворе. 
Пока гости собирались, редакция журнала «МаксиМум удовольствия» успели поговорить с ним о его жизни 
в Тюмени и о творческом пути. 

Интервью с Григорием Сиятвиндой
Редакция журнала «МаксиМум удовольствия»: Григорий, некоторое время вы жили в Замбии. Родители вас отпускали во двор погулять с детьми, но с местными ребятами существовал языковой барьер. Мы в одном интервью прочитали, что именно помогло вам сблизиться с африканскими друзьями. Манго. Дерево стояло прямо во дворе, вы срывали плоды и вместе ели. Вот и мы хотели бы в знак нашей дружбы подарить вам манго. Правда, оно не из Замбии, но, надеемся, тоже очень вкусное. 
Григорий Сиятвинда: Дааа, я потом уже в своих воспоминаниях копался и, кажется, это вообще было мое первое воспоминание о Замбии. Спасибо! 
Р: Расскажите о времени, когда жили в Тюмени, где вы учились?
ГС: До пяти лет мы с мамой жили в Замбии, и в том возрасте я свободно говорил на английском, потому что с папой общался только на этом языке. Школу по этому принципу выбирали, с английским уклоном. Учился я в 21 гимназии. Но за эти два года до школы, пока я жил в Тюмени, практики как таковой не было, и знаний у меня практически не осталось в голове. На вступительных экзаменах меня учителя попросили посчитать на английском от 1 до 10. Я это сделал, но уже как русский человек, с русским привычным произношением, как будто не было этих трех лет моей жизни в Замбии. И потом я учил его заново в школе, к 10 классу язык я более или менее прилично знал. 
Жили мы на улице Мориса Тореза до 1987 года, в таком крепеньком сталинского закала домике, думаю, до сих пор он стоит. Потом жили в первом Заречном. Но там я уже прожил недолго, уехал в армию, а потом учиться в Москву.
Р: Притягивали ли вы на себя взгляды прохожих?
ГС: Это вносило некие нюансы в мое существование, естественно. В детстве меня это немножко смущало. Может, поэтому я стал таким закрытым. Обращенные взгляды создают какую-то особенность воспитания. Наверное, когда я попал впервые в Москву, то выдохнул. Там никому до тебя нет дела, в метро на эскалаторе может быть несколько таких же, как я. И я растворился. Я понял, что на меня никто не смотрит, и успокоился в этом смысле. 
Р: При всем этом вы свою актерскую 
деятельность начали в Тюмени. Вас мама, если не ошибаемся, привела 
в ДК «Пионер»?
ГС: Тоже верно. Но для меня все это было что-то типа хобби и развлечения. Я тогда даже не думал, что стану актером когда-нибудь. Ходил во дворец «Пионеров», мне это нравилось, но помимо этого я ходил еще в спортивные секции. Это было, как, наверное, у всех в детстве, все ходят куда-нибудь, и я ходил тоже.
Р: Почему отправились в Москву?
ГС: В Москву я поехал уже конкретно поступать. В Тюмени сделал свой выбор, когда понял, что у меня с точными науками не получилось. Я учился в Индустриальном институте, там не срослось, я отслужил в армии, и возвращаться в это заведение уже не планировал. А в Москву я уехал с конкретной целью – поступать. Если бы меня не взяли там, то, наверное, вернулся бы в Тюмень, продолжать работать на телевидении, потому что до армии у меня была такая практика. 
Р: В вашей жизни есть значимый человек, наверное, благодаря, которому вы решили связать свою жизнь с актерской деятельностью. Расскажите, почему им стал именно Михаил Боярский?
ГС: Я помню первый позыв стать актером, который у меня произошел в раннем детстве. Это было еще не осознанно, когда ребенок протягивает руку и говорит: «хочу вот так». Со мной это произошло, когда я увидел Боярского в роли Д’Артаньяна. Во-первых, сам Боярский! Я помню, он был популярным актером в те времена. Когда я приезжал в деревню, его портреты были на чемоданах, мотоциклах, гитарах. И он такой а-ля с прической Мирей Матье, усами, такой вот прям красавец. Во-вторых, он, конечно, потрясающе пел. Наверное, когда я услышал его в фильме «Слуга двух господ», где Константин Райкин, мой нынешний шеф, играл Труффальдиньо из Бергамо, а пел за него Боярский. 
Р: Кстати, вам никогда не говорили, что у вас есть что-то схожее с Константином Аркадьевичем Райкиным?
ГС: Да, есть такая история. Даже в театре со спины может кто-то перепутать. Вы не обращали внимания, что бывает, встретишь какого-нибудь человека, и он оказывается похожим на какого-то твоего знакомого, которого ты уже много лет знаешь. И у меня такое часто происходит. Я даже такую теорию вывел, что все люди из разных коробочек. Два человека из одной какой-то коробочки и в них есть что-то общее: в манере общения, в дикции, жестах, в пластике тела. Вот мы, похоже, с Константином Аркадьевичем где-то из одной коробочки. Когда я еще учился в «Щуке» (Театральный институт имени Бориса Щукина – прим. ред.), хотел попасть в театр «Сатирикон» к Райкину. Видимо это все неспроста, но никогда сознательно ему не подражал. 
Р: Не можем не отметить вашу роль в фильме «Жмурки». Знаете, нас мучает один вопрос, вы слегка отличаетесь от своего героя. Возможно, это на экране так, но кажется, что ваш цвет кожи там намного темнее? 
ГС: Да, я специально ходил в солярий. Вызывал, конечно, улыбки у работников. В фильме была чисто художественная задача, потому что это конкретный человек, которого я играл. У него ведь есть прототип, живший, реальный, которого многие помнят еще с 90-х годов. Его так и звали «Баклажаном». Он был реально цвета баклажана. 
На эту роль, уже был назначен человек, не артист, правда, но подходил он внешне даже больше. Этот человек был действительно иссиня-черного цвета. Но в последний момент он слетел, и возник я. Мое участие в фильме, можно сказать, вообще случайное. Я в последний момент возник. 
Когда эти съемки появились, у меня были уже гастроли, я играл в спектакле «Дон Жуан», у меня была важная роль. И какой-то один спектакль не сходился со съемкой, мне пришлось специально вводить на этот спектакль человека, чтобы не пропустить съемки в фильме. И хорошо, что все так разрешилось, потому что в дальнейшем «Жмурки» стал культовым фильмом, и каждый его знает. А если сейчас кто-то не смотрит телевизор и не знает меня, то по «Жмуркам» меня всегда узнают.
Р: Вы помните тот день, когда вам предложили сыграть Михаила Джековича в сериале «Кухня»?
ГС: Нас с женой это предложение застало на отдыхе. Мы лежали на пляже, и тут звонок. По телефону озвучили это предложение. Я уже знал этот сериал, мы обрадовались, потому что «Кухня» нам нравилась, попасть в такую компанию и проект в целом, прям здорово. А на следующий день должна была состояться встреча с продюсерами по скайпу. Так как это все было в очень теплой стране Доминикане, мы на эту встречу опоздали. Просто забыли про нее, хотя, казалось бы, такой важный проект. Первая встреча не состоялась с продюсерами. А вторая произошла уже в Москве, и как-то завертелось. А дальше началось написание сценария под меня. Тут учитывались мои биографические нюансы, характер. Например, у Баринова очень много черт взято от Дмитрия Назарова.  
Может, в силу того, что я закрытый человек и про меня меньше можно узнать, мы с героем, как мне кажется «абсолютно разные» (сказано в той же манере, что и говорит Михаил Джекович в сериале – прим. ред.). Я совершенно не такой бестолковый. Мой персонаж обладает некой особенностью, все проблемы и приключения приносит себе сам. В силу своих каких-то заморочек. Мне кажется, я не такой.
Р: Были ли на площадке какие-то звезды, с которыми сложно было играть?
ГС: Хотя я входил в состав, который уже отыграл 
4 сезона, и было у меня такое опасение, что надо как-то встроиться в эту на всех парах несущуюся машину и как-то не затормозить ее ход при этом, но там все прекрасные. В том числе Дмитрий Назаров, который мне очень помог.
Р: Если бы у вас сейчас спросили, кого бы вы хотели сыграть? Кто бы это был?
ГС: Это все имеет значение, если ты еще знаешь, кто это будет ставить, кто еще будет играть в актерской команде, так далее и так далее. В зависимости от всех этих компонентов я только тогда смог бы конкретно ответить на этот вопрос. 
Р: А если бы вы сценарий писали, то в каком жанре было бы произведение?
ГС: Наверное, трагикомедия. Комедия, но с серьезной подложкой.
Испанский ресторан Máximo